Захар Прилепин, вернувшись из ДНР, вспомнил судьбу Гиви и Моторолы




После известия о том, что Захар Прилепин собрал свой батальон на Донбассе, гастрольное турне писателя, посвященное презентации его новой книги «Взвод» (писатели от Державина до Пушкина с точки зрения их постановки под ружьё), наконец, докатилось и до Москвы. Прилепин пообщался с журналистами и объяснил, почему ему не нужен паспорт ДНР и как он воспринимает реакцию на свою любовь к непризнанным республикам.

Захар на пресс-конференции был настолько спокоен, органичен и достоверен, что эта органичность готова была остудить пыл многих его критиков под натиском прилепинского обаяния и, конечно, правильных слов. Один из главных вопросов последовал от корреспондента «МК».

Захар Прилепин, вернувшись из ДНР, вспомнил судьбу Гиви и Моторолы

— Захар, связана ли ваша работа в ДНР с риском для жизни, готовы ли вы пожертвовать своей жизнью, и, собственно, ради чего?

— Я хочу жить, мне нравится жить, естественно, работа военного подразделения связана с некоторым риском, ведь вы осведомлены, что разнообразные диверсионные группы одного за другим уничтожают полевых командиров, конечно, что тут скрывать — риск есть. А ради чего… Я отстаиваю принципы свободной демократии: если подавляющее большинство жителей Донбасса или Крыма хотят себя видеть в составе русского мира, в качестве русскоязычных людей, изучающих русскую литературу как родную, изучающих историю по русским учебникам, ведут делопроизводство, — кто вправе отнять у них это право? Язык — это выше, чем просто средство общения, это физиология, это всё, что мы собой являем.

Далее Прилепин объяснил, откуда вообще возникла идея — литературоведчески нарисовать образы писателей Золотого века с точки зрения их службы в армии.

— Эта книга задумана была достаточно давно, — еще в пору постчеченскую, — я искал себе товарищей, друзей, коллег по литературному ремеслу, которые плюс-минус имели бы отношение к воинской службе. А когда начались разнообразные события, связанные с Донбассом, Сирией и прочим, — эта книга очевидно назрела, потому что литература в России воспринимается несколько однобоко. Я нисколько не отрицаю ее великие гуманистические принципы, но наряду с этим для большинства классиков Золотого века служба Родине (и не только в период отечественных войн) была совершенно обычной, и в ней не было ничего предосудительного.

Далее Захару напомнили, что на днях литагентсво Wiedling Literary Agency (представляющее интересы русскоязычных писателей в Европе) прекратило предоставление прав на его произведения… Прилепин остался равнодушен:

— Книжки мои переведены на 22-23 языка, я достаточно часто бывал в Европе, но после начала событий на Донбассе меня стали реже звать и несколько реже переводить, поэтому пресловутые наши представления, что Европа — это мир демократии, свободы и любых волеизъявлений, — они иллюзорны и ложны. Любимое блюдо там — плохие новости из России, там востребована литература, которая так или иначе сводит счеты с Россией сегодняшней, вчерашней, позавчерашней. И сейчас они стараются себя обезопасить, круговая европейская порука выносит за пределы литературного истеблишмента любые вещи, не укладывающиеся в их представление о моралите. Мне куда важнее, что обо мне скажут Толстой и Достоевский, а не европейские литагенты.

— Вы собираетесь получать паспорт ДНР? — Последовал вопрос к Захару из зала.

— Как я догадываюсь, паспорта ДНР и ЛНР выдаются и признаются с одной целью — стратегической (это мое частное мнение): чтобы на следующем этапе их обменять на российские паспорта. Вот и все. Сначала признание этих паспортов, а потом паспортизация республик в качестве российских граждан. Я могу получить паспорт ДНР в любую минуту, но зачем, если у меня есть российский.

— Ваш поступок (отъезд на войну) вызвал раскол в обществе, среди коллег…

— Я поначалу озадаченно реагировал на происходящий шум, потом со спокойствием, а затем и с восторгом, мне это даже стало нравиться. Как один из литераторов сказал — «Захар Прилепин вернул писателя на первые страницы газет и в топы новостей».

Еще читать  Сенат США готовится усилить санкции в отношении России

Что касается моих коллег по ремеслу, — никакой другой реакции я от них и не ожидал, большинство из них высказались еще в 2014 году, когда начались массированные бомбежки, гибли сотни, тысячи людей, и коллеги каким-то удивительным образом все это игнорировали, и их гуманизм применялся только на народ Сирии (да и то не весь). Так что — что тут удивляться? И так давно стало понятно.

Я с декабря 2015 работал советником Захарченко, давали с ним пресс-конференцию, все видели мои фотографии в форме и с оружием. Захарченко говорил: «Прилепин — мой боевой товарищ, мы вместе работаем и воюем». И в течение полугода минимум этого не замечали и не видели. И только недавно после интервью все узнали, что у меня батальон… И вот такой результат.

— Как вы относитесь к гонениям на «Матильду» и Учителя?

— В этом скандале я всецело на стороне Учителя, потому что до выхода фильма никто не имеет право ограничивать прокат или что-то запрещать. И кстати, все вещи, за которые можно порицать Учителя — богоборческие вещи или сомнительные вещи, сказанные по поводу действующих лиц императорской фамилии — они размножены в русской классике. Это есть у Пушкина, этим полон Серебряный век, это есть у Маяковского, у Есенина, — и если мы начнем запрещать Учителя, то придется запрещать колоссальное количество классических русских текстов. С этим надо быть осторожнее.

— Можно ли считать вашей авторской моралью — надо творческим людям не стесняться брать руки в оружия?

— У меня такой морали нет. Пишут, что Прилепин организует новый призыв добровольцев, — это все полная ерунда. Армия ДНР — полна, стоит огромная очередь, никто не нуждается ни в каком притоке добровольцев из России. Тем более, что армия теперь профессиональная, и приехать на месяц-два не получится.

Что касается моей личной позиции — я считаю, что писатель имеет право на любую позицию: он может сидеть в кабаке, может ехать в электричке «Москва — Петушки», может стоять с флажком «Миру мир!», а может взять оружие. Я просто пытаюсь донести, что для русской литературы это право было не просто частым, а обычным явлением. Я пытаюсь эту информацию вернуть в обиход. Причем, не особенно навязчиво провожу параллели, два раза в 700-страничной книге, я говорю — посмотрите, как это похоже на то, что происходит сегодня. Это и так очевидно.

— Пушкин и Толстой воевали бы за ДНР?

— Не только Пушкин и Толстой — был бы шанс уговорить и Экзюпери, и Ромена Гари; с Байроном уж точно можно было бы договориться. В Европе исчезает дух романтизма, все становится слишком сервильным, аккуратным. Вот написал Уэльбек роман «Покорность» о том, что было ясно 15 лет назад, — и сейчас вот наконец общество готово его прочитать. Европейская литература идет с некоторым опозданием, хотя раньше она шла впереди — на два-три шага вперед… и именно этими дико пассионарными персонажами велика и знаменита европейская словесность, а не ровно причесанными писателями.

Что касается отношений с Европой — мы должны презентовать Россию не как субъекта, противостоящего миру. У нас совершенно общие интересы, Россия — страна европейской традиции, и колоссальное число людей в Европе поддерживают Россию. Это предмет диалога, и диалог надо продолжать.

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика