У России не женское лицо: сестер милосердия сменили волчицы

Сотни обнаженных феминисток протестовали на днях у резиденции президента Аргентины. Выглядело это как бешенство разъяренных фурий. Перед этим они покусали посетителей книжного магазина. Ранее аргентинские феминистки атаковали католических монахов, ведя себя перед ними точно изгнанные из БДСМ-борделя за излишнее рвение.

У России не женское лицо: сестер милосердия сменили волчицы

Но в Латинской Америке женщинам есть от чего прийти в бешенство. По статистике, в той же Аргентине каждые 25 часов одна женщина становится жертвой насильника или убийцы.

Меж тем, читая об этом, я думаю вот о чем: каково положение женщин у нас в стране? Какова их роль сегодня?

Мы ведь привыкли использовать оскоминное словосочетание «слабый пол». Но на самом деле он давно перестал быть слабым. Да и был ли? История и правда знает немало жутких случаев притеснения женщин. Однако были и обратные примеры: от амазонок до садисток в гестапо и ЧК. Мужчины привыкли умирать на войне, но самую ярую агрессию там всегда проявляли женщины. У войны женское лицо — лицо богини Кали.

В то же время было гораздо больше тех, кто являл собой иной идеал — Богоматери. В таких неизменно присутствовали исконно женские черты: милосердие, нежность, забота. Не случайно раненые в госпиталях стали выздоравливать быстрее, когда там появились медсестры.

Однако в определенный момент эти женские качества ушли. И на смену сестрам милосердия пришли волчицы. Мир с его химическим оружием, извращенной порнографией и атомизацией общества получил другое женское лицо — лицо валькирии.

Еще недавно в 500 западных городах прошли митинги против избрания Дональда Трампа 45-м президентом США. «Марш вагин» — так это назвали. И тогда женщины — а большую часть протестующих составили именно они — выступили не столько против лично Дональда Трампа, сколько против олицетворяемых им качеств: грубости, шовинизма, напора, самоуверенности, гипертрофированного либидо — всего того, что свойственно архитипично мужскому, отчасти карикатурному даже. Это был бунт против первобытно-мужского, встроенного в современный контекст. Мужчина-охотник, мужчина-самец, мужчина-шовинист — назовите это архаичное, неотесанное как угодно.

Женщины почувствовали, что их время прошло. И не случайно они назвали это «революцией любви», но любви, сведенной лишь к одной составляющей — плотской. Плотской в широком смысле.

Ведь у любви есть и другая проекция — говоря старомодно, более возвышенная, неизменно ассоциирующаяся с жертвой. Собственно, подлинная женская любовь — это способность совершить жертву: и во имя мужчины, и прежде всего во имя ребенка.

Мутация же, произошедшая с женщинами, лучше всего иллюстрируется их отношением к детям, отношениями с детьми. Все чаще они принимают крайние формы, вроде child-free, когда ребенок представляется в лучшем случае бесполезным атавизмом, но и на бытовом уровне претерпевают серьезные изменения. Современные женщины больше не в силах управляться со своими детьми. Они не знают, как кормить, как пеленать, как воспитывать, как любить, наконец.

Столь долго нам вдалбливали, что ребенок — препятствие на пути к личному успеху, обуза, что в результате он и стал таковым. Посмотрите на отношения современных женщин и их детей: в них прежде всего равнодушие. На тебе платьице, на тебе игрушку, на тебе гаджет — только не беспокой. А если ребенок посмел беспокоить, то реакцией становится раздражение. «Да заткнись ты наконец!» — припечатывает современная мамаша орущее чадо.

Тогда почему рожают все больше? Ответ прост: ребенок воспринимается современной женщиной как красивый аксессуар. Вроде кабриолета или собачки. Часто они и общаются с детьми, как с пекинесами. Смотрите, какой миленький! Новая жизнь, навязанная селебрити, разлинована как тетрадь: до тридцати делай карьеру, после — рожай.

А дальше начинается самое трудное. Женщина оказывается неготовой к материнству. Она ищет помощи у мужа, свекрови, матери, не понимая, что никто не заменит ее для ребенка. И он не просто красивый аксессуар, предмет для выкладывания в Instagram, а самое затратное, долгое и непростое путешествие на свете. За женщину его никто не пройдет.

Отто Вейнингер в своей полугениальной-полубезумной книге «Пол и характер» делил женщин на проституток и матерей. При всей грубости данного сравнения и неоднозначности самого автора в этом тезисе есть свое рацио.

Мать — та, кто живет ради. Это константа, постоянство, четкое понимание главных ценностей своей жизни. Проститутка же переменчива, ею управляет выгода, то самое плотское, потребительское.

Еще читать  Шутивший над увольнением Малахова Галкин будет вести передачу вместо него

Мы живем во времена проституток — тех, кто низвел мужчину до состояния обслуживающего персонала. Будь он трижды богат и знаменит, но он все равно не более чем приложение, скачанное из супермаркета жизни. Он слаб и подавлен, он неспособен на поступки, он труслив, наконец. Время патриархов, тех, кто способен защитить свой род, ушло. Для бытия мужчиной мало отрастить бороду и накачать мышцы — тут важен дух. Современный же мужчина женоподобен. Нытье и самолюбование — больше он мало на что способен. Самки богомолов подчинили мужчин.

Лучше всего это видно в контексте секса, ставшего чем-то вроде религии сначала на Западе, а после — в еще более гротескных формах — и у нас. Мужчина вынужден смирить свое либидо, иначе он наткнется на обвинения в домогательствах и шовинизме. Он должен врать и фальшивить. Ну или — другая крайность — превратиться в кого-то вроде Патрика Бэйтмена из «Американского психопата».

Это притом что секс сегодня как никогда доступен, выпячен в обществе, точно грыжа. Голые и полуголые девицы повсюду: они наседают ягодицами на сначала мальчика, а после мужчину, если, конечно, повезет стать таковым. Это по закону компенсации приводит к эффекту, как в песне Гребенщикова: «На каждой странице — обнаженная Маха. Я начинаю напоминать себе монаха: нет искушений, которым я хотел бы поддаться».

И правда, современному мужчине надо, как наркоману, все больше новых тяжелых искушений; атрофируясь, он подчиняется им. Превращается в раба на фабрике секса. В порно — этой настольной книге современного общества — кто знает мужчин-актеров? Все помнят только актрис. У женщин давно тестостерона больше, чем у мужчин.

В России одно время в критические моменты это играло в плюс. Женщины тащили на себе основной груз: клали шпалы, воспитывали детей, работали на фабриках. Но это время прошло: мир сексуального потребления, вольных нравов и товарно-денежных отношений, мир розовых очков и розовых шапок вознес, будто в древнем культе, женщину-богиню — изголодавшуюся, алчную — на пьедестал.

Материнский инстинкт — «защитить ребенка любой ценой» — мутировал в инстинкт проститутки: «насытить себя любой ценой». Внешность — востребованный товар, женские инстинкты — эффективные методы продажи. Но это не просто торговля собой, свойственная всем временам, а красивая и вместе с тем агрессивная торговля, подающаяся как единственно верный способ жизни; а вот путь иной — путь матери, — наоборот, подвергается осмеиванию и поруганию. Он не только старомоден, но и скучен.

В России мы ощущаем это на всех уровнях. У нас стало напрягающе много сексуальных женщин, при этом утративших свою индивидуальность, превратившихся в электроовец, мечтающих о западных андроидах. Те же лекала, те же установки, что и на Западе, переданные через СМИ и социальные сети, но при этом патологическое иждивенчество, толкающее на непрерывный поиск того, кто обеспечит красивую жизнь.

Россия устами лучших людей сформулировала для себя особый путь. И мы не раз спасали мир от тотального зла, спасали ценой многих жизней — речь не только о войнах, но и о повседневном подвиге. Оттого и Блок, и Бердяев, и Мандельштам писали, что Россия — девушка, хранящая чистоту, преемственность, дающая новую жизнь и готовая жертвовать собой с подлинно материнским смирением. Однако, как и у любой женщины, эта смиренность легко может стать податливостью, через которую развратить так просто.

Давая миру своими нефтяными и газовыми скважинами, лесами и водоемами, пользуясь не приобретенным, не нажитым, но подаренным природой (или Богом, кому как больше нравится), Россия все больше торгует собой, не думая о своих детях, обогащаясь, но не отдавая им. Своенравная позиция с постоянным подчеркиванием своей исключительности, не подтвержденной нынешними поступками, лишена индивидуальности; мы все больше — от СМИ до внешнего вида — превращаемся в пародию на то, что постоянно критикуем.

У России сегодня не женское лицо. Не женское в его первозданном виде. России-матери все меньше, как и истинных матерей в самой России. Тех, на ком во все времена у нас многое и держалось.

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика