Три года с Крымом: что мы потеряли и что приобрели





Три года с Крымом: что мы потеряли и что приобрели

Три года тому назад в большой, далеко не всегда дружной, но почти всегда веселой «семье» под названием Россия появилось два новых члена. Или, вернее, так: в российскую семью народов вернулись две территории, которые за 60 лет до этого были из нее бесцеремонно извлечены. 16 марта 2014 года абсолютное большинство жителей Автономной Республики Крым и города Севастополя проголосовали за вхождение своих регионов в состав России. Спустя два дня президент Путин подписал в Кремле договор о появлении в РФ двух новых субъектов Федерации.

Сделаю признание из разряда тех, которых в современной России лучше не делать. Когда в конце февраля 2014 года в Крыму появились «вежливые люди», я был против воссоединения полуострова с Россией. Я был против, естественно, не потому, что такое воссоединение не казалось мне восстановлением исторической справедливости. Я был против потому, что мне казалась чрезмерной политическая и экономическая цена, которую России придется заплатить за подобное восстановление исторической справедливости.

В случае с другой советской республикой, пострадавшей от привычки Хрущева волевым решение сливать и разливать различные территории, — Казахстаном — эта цена оказалась пренебрежимо низкой.

В нынешней России принято считать, что Хрущев передал в 1954 году Крым под управление Киеву из-за своего украинского происхождения. Но исторические факты эту теорию не поддерживают. Шебутной Никита Сергеевич был искренне убежден: по мере строительства в СССР коммунизма все национальные различия в нашей стране быстро отомрут.

И, соответственно, внутреннее территориальное деление СССР должно основываться не на этнических критериях, а на принципе экономической целесообразности. Опираясь на эту сомнительную теорию, Хрущев пробил в 1962 году решение о передаче в состав Узбекистана тех районов Казахстана, что производили хлопок. Первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Динмухамед Кунаев выступил резко против такого «подарка» соседям. И в наказание за «своеволие» Кунаева перевели на более низкую должность — председателя совета министров республики. Но уже через несколько месяцев после прихода в 1964 году к власти в Москве Леонида Брежнева Кунаев оказался на своей прежней должности, а хлопкопроизводящие районы вернулись в состав Казахстана.

В случае с Крымом «своего Кунаева» в России не нашлось ни в хрущевскую, ни в брежневскую, ни в горбачевскую эпоху. Время, когда полуостров можно было относительно безболезненно вернуть в состав России, было безвозвратно упущено. Вернуть Крым в Россию в 2014 году можно было, только честно сказав самим себе: мы за ценой не постоим! Важно только возвращение Крыма на родину! Всем остальным можно пожертвовать! И люди, которым предстояло сделать судьбоносный выбор, этот выбор сделали. И Путин в Москве, и народ Крыма понимали: легко не будет! Понимали — но тем не менее пошли вперед, в атаку.

Очередную годовщину этой политической атаки очень легко использовать как повод напомнить о царившей в России три года тому назад политической эйфории, как повод вновь всколыхнуть патриотические чувства и настроения. Российская власть, собственно, это и делает. Предложение провести президентские выборы 2018 года именно 18 марта — это блестящий политический ход. И блестящим он является не только с точки зрения политических интересов Владимира Путина. Главное достижение третьего президентского срока ВВП — возвращение Крыма. Главная теневая сторона третьего путинского президентского срока — это политические, экономические, международные издержки возвращения Крыма в состав РФ. Предложить россиянам отдать или не отдать свой голос за Путина именно в этот день означает сделать максимально ясным тот политический выбор, который стоит перед гражданами нашей страны.

Еще читать  В Госдуме расценили как угрозу высказывания Transparency International о Поклонской

Выборы 18 марта 2018 года будут не просто голосованием за или против Путина. Они будут еще и новым голосованием за или против возвращения Крыма, голосованием за или против продолжения политического курса, основанного на идее: пора перестать делать Западу бесконечные уступки, которые приводят лишь к требованиям новых уступок! Пора переходить в политическое контрнаступление! С точки зрения политических технологий вряд ли можно придумать что-то более удачное.

Однако в дни трехлетней годовщины возвращения Крыма в состав России меня волнуют совсем не политические технологии. Меня волнует общая стратегическая ситуация, в которой сейчас оказалась наша страна. В среде российской либеральной публики есть достаточно большое количество персонажей, которые считают: Крым можно и нужно отдать обратно. Но такое мнение — удел политических маргиналов, политических аутсайдеров, которых даже на пушечный выстрел нельзя подпускать к власти в России. Время для сомнений, время для возражений — типа тех, что были у меня, — прошло в середине марта 2014 года. Крым теперь можно воспринимать только как неотъемлемую часть России — не менее неотъемлемую, чем, скажем, Москва.

Однако это не значит, что ко всему, связанному с Крымом и «крымским вопросом», следует относиться как к священной корове. У меня, например, вызывает большие сомнения адекватность некоторых «героев крымской весны», оказавшихся после событий 2014 года на важных государственных постах. Я помню, что в Крыму находилась одна из главных резиденций российской императорской семьи. Но является ли это достаточно веским поводом для экзальтированных заявлений монархического характера, которые любят делать самые известные крымские политики?

Насколько уместными в устах руководителя субъекта Федерации являются призывы к изменению конституционного строя — к переходу с республиканской на монархическую систему правления? И как можно серьезно относиться к главе региона, который с апломбом делает абсолютно безграмотные с исторической точки зрения заявления вроде того, что Аляску Америке, оказывается, продал Николай II? Конечно, «поразительная широта знаний» главы Крыма Сергея Аксенова в вопросах исторической науки не наносит прямого ущерба жителям подведомственной ему территории. Но я не могу не задумываться: не подходит ли Сергей Аксенов с тем же непонятно на чем основанном апломбом и к вопросам непосредственного управления регионом?

Впрочем, бог с ними, с Сергеем Аксеновым и его обожающей Николая II коллегой из Государственной думы. Они всего лишь политики. Сегодня они при должностях, а завтра уже нет. Взглянем на ситуацию более широко. Три года тому назад у меня были три основных страха, связанных с возвращением Крыма в состав РФ. Страх номер один. Полное разрушение отношений между Россией и Украиной, между российским и украинским народами. Страх номер два. Полномасштабная конфронтация между РФ и Западом. Страх номер три. Мощнейший экономический кризис в России в результате пунктов один и два.

По прошествии 36 месяцев можно констатировать: мой страх номер один оправдался процентов на 80, а мои страхи номер два и номер три — как минимум процентов на 50. Все это является абсолютно ожидаемым, но в то же самое время абсолютно неприемлемым результатом. Конечно, в политике ничего не происходит быстро. Например, на преодоление последствий своего проигрыша в Крымской войне XIX века России потребовалось целых 15 лет. Хочется верить, что преодоление негативных последствий крымского кризиса 2014 года займет меньший отрезок времени.

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика