«Российская армия развалилась надвое»: уроки истории

Люди в серых шинелях не хотели сражаться с внешним врагом, зато открыли внутренний фронт.

В 1917 году все российское — и в частности армия — развалилось надвое. «Как только солдаты видели, что в трамвае едет офицер, — вспоминал очевидец, — они входили туда, садились напротив него и, громко разговаривая, курили и пускали дым ему в лицо или открыто издевались над ним и другим военным начальством».

Попытки офицеров перешагнуть сословные различия и сблизиться с солдатами были обречены. Один из офицеров констатировал: «Между нами и ними — пропасть, которую нельзя перешагнуть. Как бы они ни относились лично к отдельным офицерам, мы остаемся в их глазах барами. В них говорят невымещенные обиды веков».

"Российская армия развалилась надвое": уроки истории

БИТВА ЗА СОЛДАТСКИЕ СЕРДЦА

Братание, то есть встречи русских и немецких солдат на нейтральной полосе, началось еще на Пасху 1915 года. На следующую Пасху это повторилось. «Братание имело традиционный характер в дни Святой Пасхи, — писал генерал Антон Деникин, — но вызывалось оно исключительно беспросветно-нудным стоянием в окопах, любопытством, просто чувством человечности даже в отношении к врагу».

Но началось и дезертирство, добровольная сдача в плен, самострелы, отказы выполнять приказы начальства. После февральской революции братание приобрело массовый характер. Ленин видел в братании верный путь разрушить старую армию и окончить войну. Он писал в «Правде» 28 апреля 1917 года: братание «начинает ломать проклятую дисциплину… подчинения солдат «своим» офицерам и генералам».

Прапорщик Николай Крыленко вспоминал, как на линии фронта вместо боевых действий шло братание с немцами: «С утра на междуокопном пространстве началась типичная картина добродушного смеха, разговоров, бесед на политические темы о том, каким образом надлежит в дальнейшем прекратить войну. Отправившись вместе с солдатами к немцам, я встретил там такое же радушное отношение». Прапорщика Крыленко вызвали в штаб, намереваясь наказать за преступные контакты с врагом, но за него вступились солдаты. Воевать большевик Крыленко не собирался. Пребывание в вооруженных силах использовал для агитации за большевиков. За армию шла борьба между Временным правительством и Петроградским советом рабочих депутатов.

Петроградский совет депутатов создали меньшевики и эсеры. Князь Владимир Оболенский, член ЦК кадетской партии, приютил Петросовет в Государственной думе — в комнате, где заседала бюджетная комиссия. 

28 февраля 1917 года первый номер «Известий Петроградского совета рабочих депутатов» оповестил: «Вечером в Таврическом дворце открыл свои заседания Совет рабочих депутатов из представителей петроградского пролетариата и революционной армии». Председателем Петросовета избрали Николая Чхеидзе, лидера меньшевистской фракции в Думе, его заместителями — Александра Керенского, будущего главу Временного правительства, и меньшевика Матвея Скобелева. 

Поначалу никто не противопоставлял Временное правительство Петросовету. Таврический дворец разделился на думскую и советскую часть. «Мы поочередно бегали в «советский» буфет, где было тесно, душно, накурено, но где всех задаром кормили щами и огромными бутербродами, — вспоминал один из участников тех событий. — Еды было много, посуды мало, а услужения никакого».

В марте фракции и комиссии Совета рабочих и солдатских депутатов обзавелись собственными комнатами, в них стучали пишущие машинки. В буфете появились ложки и вилки. В Петроградский совет вошли солдатские депутаты, они принесли с собой огромный запас ненависти к офицерам, дисциплине, воинской службе.

Временное правительство пыталось продолжать войну и поэтому требовало сохранять в армии дисциплину. Петроградский совет, напротив, призывал к миру и отмене чинопочитания в армии, что и отразилось в приказе №1: «Отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т.п., а заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т.п.»

Приказ наделял солдата правом заниматься политикой — вступать в партии, участвовать в митингах, демонстрациях и вне службы вообще не обращать внимания на начальство. Офицерский состав лишался какой-либо власти, которая переходила к солдатским комитетам. Приказ требовал передать «всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее» под контроль ротных и батальонных комитетов. Запрещалось выдавать оружие офицерам «даже по их требованиям».

Армия фактически выводилась из подчинения командования, воинские части должны были руководствоваться указаниями местных Советов. Тем самым петроградский гарнизон уже в марте был переподчинили Совету. Правительство лишалось власти над армией. Солдаты торжествовали: а зачем еще мы делали революцию?

КОНЧАЙТЕ ВОЕВАТЬ! 

Почему в 1917 году армия распалась? Часто говорят, что большевики разложили вооруженные силы. В реальности у большевиков позиции в армии поначалу были слабые.

Еще читать  Радиофизик с собакой шесть лет обитают а автоприцепе: "Зиму плохо пережили"

«Ни один большевик не мог появиться в казармах, не рискуя быть арестованным, а то и битым, — вспоминал один из первых руководителей Красной армии Николай Подвойский. — Солдаты-большевики и им сочувствующие в войсковых частях должны были скрывать — почти во всех казармах, — что они большевики или сочувствующие, иначе им не давали говорить, их избивали».

Николай Подвойский как сын священника бесплатно учился в Черниговской духовной семинарии. Николай Ильич играл на скрипке, неплохо пел. В семинарском оркестре играл на барабане. В отличие от недоучившегося семинариста Сталина прошел полный курс богословия. Но посвятить себя служению Богу не пожелал. Его избрали председателем образованной при Петербургском комитете РСДРП военной комиссии, «военки» — с задачей вести пропагандистскую работу в войсках. 

Первый съезд Советов рабочих и солдатских депутатов открылся 3 июня 1917 года.

Заседания шли в классах и залах Кадетского корпуса три недели. В тесной, мрачноватой столовой шла постоянная борьба за стакан чая и тарелку щей.

«В синих от табачного дыма гулких коридорах стоял неумолкаемый шум, — вспоминал участник съезда. — Вокруг бойких ораторов и делегатов с мест жадно теснились возбужденные слушатели. Наметанному глазу издали было видно, какого толку жестикулирующий в конце коридора или в углу класса оратор. Левых социалистов-интернационалистов окружали потрепанные серо-черные пиджаки, большевиков — те же пиджаки, но с сильной примесью распоясанных и расстегнутых солдатских гимнастерок. Вокруг правительственных партий широко разливался защитный цвет, на фоне которого виднелось много офицерских, главным образом прапорщичьих, кителей и вполне приличных интеллигентских пиджаков».

Крыленко выступал от фракции большевиков:

— Мы не хотим умирать, когда в душу закрадывается сомнение, что снова вовлечены в бойню капиталистов. Нет сил с легкой душой двигаться вперед — нужна уверенность перед смертью, что умираем за дело народа, а для этого требуется, чтобы вся власть была в руках Советов рабочих и солдатских депутатов…

Но среди делегатов большевики оказались в меньшинстве. Именно поэтому Ленин, уловив настроения армейской массы, принял решение поддерживать любые требования солдат и сделал ставку на лозунг, понятный и привлекательный для солдат: немедленный мир с немцами! Сколько бы его ни обвиняли в отсутствии патриотизма, в пораженчестве и прямом предательстве, на митингах Ленин повторял вновь и вновь:

— Товарищи солдаты, кончайте воевать, идите по домам. Установите перемирие с немцами и объявите войну богачам!

ЧЕРНОЕ АВТО

Ленин понял: если что-то и способно привлечь солдат на сторону большевиков, то только обещание закончить войну, демобилизовать армию и отпустить одетых в серые шинели крестьян домой — к семьям и земле. Владимир Ильич оказался прав. Солдаты не хотели воевать и бросали винтовку при каждом удобном случае, и заставить их не только продолжать войну, но и хотя бы тащить армейскую лямку было невозможно. Чем дальше, тем большую роль играли не политики и даже не генералы, а толпа. Толпа вооруженная. В основном солдаты. 

«Мчится автомобиль с красным флагом с солдатами, пулеметом, и барышня там зачем-то сидит, и косичка у нее маленькая, маленькая рыженькая, — писал Михаил Пришвин. — «Ура!» — кричит, и из автомобиля стреляют: салют!»

На фронт ехать они не хотели. Им нравилась свободная столичная жизнь.

«Грузовик, — вспоминал Иван Бунин, — каким страшным символом остался он для нас, сколько этого грузовика в наших самых тяжких и ужасных воспоминаниях! С самого первого дня своего связалась революция с этим ревущим и смердящим животным, переполненным сперва истеричками и похабной солдатней из дезертиров, а потом отборными каторжниками».

Страстное стремление к полной свободе вдруг реализовалось. Решительно ничто не сдерживало — нет ни полиции, ни закона. Можно безнаказанно попользоваться чужим. И покататься, постранствовать — солдаты смело осваивали блага городской цивилизации. Но черный автомобиль, набитый солдатами, — это еще и метафора. Образ России, мчащейся в неизвестность.

В 1917 году развалилась не только армия, но и единое государство. На Украине начались споры: оставаться частью России или добиваться независимости?

Начало в номерах «МК» от 19 декабря, 9 января, далее — каждый понедельник, а также 28 апреля и 5 мая

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика