Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

Главная тюрьма страны никогда не находилась в Москве. Она была — и есть — во Владимире. И эта тюрьма — воспетый убитым шансонье Михаилом Кругом «Владимирский централ».

Почти за 250 лет своего существования она «приняла» у себя рекордное количество политиков, революционеров, ученых, философов и военных. Именно потому «Владимирский централ» считали в первую очередь тюрьмой политической. В ее стенах томились великие умы, которые определяли путь всей России. В ней же коротали дни и ночи известные шпионы (к примеру, американский летчик Пауэрс) и артисты (такие, как певица Лидия Русланова).

Ни в одной другой тюрьме нет камер, которые потом бы переделали в… церквушки, а их сидельцев объявили святыми! Ни одна другая не держала заключенных, чьи имена были засекречены и неизвестны даже надзирателям (они были под номерами).

Что происходит сейчас в главной тюрьме страны? Кто сегодня и за какие страшные преступления отбывает здесь срок? Почему каждый второй арестант — психопат? Что прячут подземелья «Владимирского централа»?

Обозревать «МК» побывала в знаменитом «казенном доме всея Руси».

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

Как хоронили коменданта Берлина

Тюрьма, застава и кладбище — три главных достопримечательности Владимира, которые к тому же появились примерно в одно и то же время и за два с половиной столетия почти сроднились. Когда-то город был настолько мал, что местные жители шутили: начинается тюрьмой, а заканчивается кладбищем. Для тех, кто не знает, поясню всю иронию — они примыкают друг к другу вплотную.

Так что зайти во «Владимирский централ» мы решили со стороны старинного Князь-Владимирского кладбища. И встретили нас не строгие надзиратели, гремящие железными ключами, а вереница могил (в одной из них похоронена мать Ворошилова), часть которых без крестов и надгробий.

Кто, думаете, их выкапывал? Кто убирал некрополь? Арестанты! Когда же приходил их час, они находили успокоение тут же. Но между кладбищем и тюрьмой случались и, скажем так, трения. Сохранилась, к примеру, жалоба на детей тюремщиков, которые ломают кресты, бросают камнями в памятники и т.д. Другая бумага рассказывает, как без всякого согласования и учета хоронили на кладбище умерших в тюрьме арестантов. Тут же постановление: «довести до начальника арестантских рот правила захоронения и таксу на землю».

В 1907 году революционер (будущий великий военачальник) Михаил Фрунзе, которого за нападение на полицейского при исполнении приговорили к смертной казни, разработал план побега. Из своей камеры во «Владимирском централе» он собирался по крышам пробраться во двор, а оттуда через забор на кладбище. Но в вечер побега надзиратель (он должен был подать знак, когда надо бежать) струсил. Фрунзе тогда не расстреляли — иначе бы на кладбище он попал, скажем так, традиционным путем.

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

— Участок для арестантских захоронений был выделен вот тут, прямо у стены, которая разделяет кладбище и тюрьму, — говорит действующий сотрудник «Владимирского централа» Игорь Закурдаев. — Никто вам не скажет, сколько тут тел. Сотни, может, тысячи… На могилы и надгробия не смотрите — их установили совсем недавно в память об узниках. А так-то все тут вперемешку.

Как хоронили? Старожилы рассказывают, что умершего заключенного не обмывали, не переодевали, а просто заворачивали в одеяло. Под покровом ночи выносили за тюремные ворота и закапывали. Только в 50–60-х стали захоранивать арестантов в деревянных гробах. Но и тогда тело на руки родным не отдавали, возможности попрощаться у тех не было. Они просто получали акт о смерти.

— А сейчас мы в первую очередь оповещаем близких и просим их забрать покойника, — продолжает Закурдаев. — Кого не забрали, мы за казенный счет хороним, но только уже не здесь, а на другом кладбище. А это официально перестало принимать «новеньких», в том числе арестантов, еще в 1966 году.

Где-то в углу справа покоится последний комендант Берлина, генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг, отбывавший срок во «Владимирском централе». За военные преступления он был приговорен к 25 годам тюрьмы, но умер в 1955-м от сердечной недостаточности. Похоронен, как все, в безымянной могиле…

— В тюрьме он был не единственным немецким военнопленным, — говорит эксперт, изучавший историю «Централа», кандидат исторических наук Иван Миронов. — Относились к ним как ко всем остальным. Комендант, пожалуй, больше вызывал уважения, потому что держался достойно, ни на что не жаловался. Помнили тут и о том, что он отвечал за оборону Берлина и после самоубийства Гитлера отдал приказ прекратить сопротивление советской армии, тем самым снизив число жертв среди гражданского населения.

Уже потом в тюрьме мне покажут список немецких генералов и полковников, которые тут сидели (и большинство умерли в этих стенах). Всего больше двух десятков имен. В их числе генерал-фельдмаршал Эвальд Клейст, начальник отдела «А» гестапо, оберфюрер войск СС Фриц Панцингер, начальник личной охраны Гитлера Иоганн Раттенхубер, начальник военной разведки «Абвер-1» Ганс Пиккенброк. Кстати, с Клейстом вышла целая история. Умер он в 1954 году, и его, как всех прочих, завернули ночью в одеяло и закопали. А вскоре в СССР нагрянул канцлер Аденауэр с официальным визитом и попросил передать Германии останки Клейста. Старожилы рассказывают, как разрывали братские могилы и искали тело фельдмаршала по описаниям его подчиненных. Нашли. И даже фельдмаршальский мундир где-то на складе откопали, в который переодели и отправили на родину. К слову, мертвый Клейст вернулся не один — с ним передали Германии десяток живых заключенных — офицеров высших чинов.

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

А вот еще одна надпись на памятнике: «Ян Станислав, государственный деятель Польши. Осужден за преступления, которых не совершал. Умер в тюрьме в 1953-м».

Есть памятные доски с именами на японском и надписью на русском: «Здесь покоятся японские солдаты». Есть список заключенных — японцев, военнопленных Квантунской армии, которых приговорили за подготовку к нападению на СССР. Но он, по словам экспертов, неполный. Возможно, потому что многие из них были разведчиками и контрразведчиками, а также двойными агентами.

— После того как советские спецслужбы вытаскивали из них всю нужную информацию, их помещали в общие камеры, — рассказывает Закурдаев. — Для них это было мучительно: они не знали русского языка и не могли ни с кем разговаривать. Есть письмо генерал-лейтенанта японской Армии Юй И Джи на имя начальника тюрьмы. Цитирую: «Я по национальности китаец, в тюрьме вот уже 7 лет, и за это время мне не приходилось говорить на родном языке. Целыми днями я вынужден сидеть и молчать. Книг на китайском тоже нет. Все это страшно угнетает. Я на старости начал забывать свой родной язык». Японские военные были отправлены на родину в 1956 году после распоряжения Тюремного отдела МВД СССР. Но многие до этого времени не дотянули, остались лежать здесь, на древнем погосте. Памятную доску им и другим установили международные правозащитные организации в 1990 году.

Казненных в тюрьме хоронили немного в стороне — к северу от кладбищенской стены. И им никто не установил даже символической могилы. Над их останками только колышется высокая, по пояс, трава.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»:

Все ссыльнокаторжные проходили путь по Владимирскому тракту. Он занимал больше двух-трех лет, и этот период не засчитывался в срок отбывания наказания. Чтобы каторжных всегда можно было узнать, им наполовину выбривали голову, на тулупах у них был вышит туз. В тюрьме сохранились клейма с надписью «вор», а также кандалы, пристегнутые к полену (на него можно было садится, чтобы отдохнуть).

Как начальник тюрьмы спас «Розу мира»

КПП в тюрьме особого режима (именно такой статус сегодня у «Владимирского централа») №2 оборудовано по последнему слову техники — проход через сканирование отпечатков пальцев, современные металлодетекторы, объемные видеокамеры. Но вот ты оказываешься во внутреннем дворе и понимаешь, что здесь все почти точно как сто или даже двести лет назад. И как после этого трактовать известное высказывание Федора Достоевского: «Если общество хочет проверить уровень своей цивилизации, пусть заглянет в тюрьму»?

«Владимирский централ» сам по себе будто мост сквозь времена. Вот идешь по брусчатке двора, и ты словно в недавнем XX веке, а поворачиваешь за угол — там ждет тебя век XVIII. В старинных, нетронутых ремонтом и реставрацией коридорах одного корпуса можно фильмы снимать про царскую Россию, а в другом корпусе все новехонькое и камеры по европейским стандартам.

— Фотографируйте вот эти, а те не надо, — как бы ненароком давали указания полковники местного УФСИН. И даже попытались заставить нас удалить снимки, где видны огромные трещины на потолке или разрушенный временем пол. Они и сами не понимают, что сохранявшиеся в первозданном виде камеры двухвековой выдержки — это едва ли не главная ценность «Владимирского централа».

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

В старых корпусах любопытные двери камер — они узкие, дубовые, открываются с характерным скрипом. Что внутри? Железный стол, прикрученные к полу нары и шкафчик. Так все было столетия назад. Тюрьма никогда не спешила меняться, словно хотела заморозить память тех лет, когда принимала у себя поистине поразительных узников…

Вот в этой камере, к примеру, сидели трое великих людей эпохи, каждый из которых был приговорен к 25 годам: писатель Даниил Андреев, историк Лев Раков, академик Василий Парин. По соседству с ними жил в своей крохотной камере депутат еще той, дореволюционной Госдумы Шульгин. А в конце коридора были «апартаменты» князя Петра Долгорукова. Все пятеро оказались во «Владимирском централе» примерно в одно и то же время — в конце 1950-х.

Писатель, философ Даниил Андреев попал сюда за вольнодумство и свои книги (особое совещание МГБ постановило их уничтожить). Во «Владимирском централе» Андреев начал писать свое самое знаменитое произведение «Роза мира». От уничтожения рукопись спас начальник тюрьмы Давид Крот.

— Жена Даниила Андреева Алла сама рассказывала, как это произошло, — воспоминает Закурдаев. — Она приезжала относительно недавно в тюрьму. Так вот, по ее словам, Андрееву при освобождении запретили брать любые бумаги, которые он исписал в тюрьме. Он спрятал рукописи в мешке с одеждой. А Крот (он догадывался об этом) распорядился выдать мешок без всякой проверки. К слову, начальники тюрьмы до недавнего времени жили прямо в тюрьме (квартирка располагалась прямо за кабинетом).

Ученый секретарь Эрмитажа Лев Раков получил срок за создание Музея блокады, который рассказывал о жизни осажденного Ленинграда. Арестовавшие его сотрудники спецслужб докладывали наверх: «В экспозиции не отражена роль товарища Сталина в борьбе с фашизмом». Кстати, еще до войны Ракова арестовывали по подозрению в участии в «меньшевистской террористической организации», но тогда за него заступилась перед Берией военная прокуратура, заявив, цитирую, «обвинение необоснованное, следственное дело просим прекратить». В тюрьме ходит байка, что Раков был настолько остроумным, что от одного его слова все надзиратели хватались за животы. Так это или нет, но Раков вместе с Андреевым и Париным придумали и написали шуточные биографии воображаемых знаменитых деятелей.

Академик Василий Парин не уступал ему ни в юморе, ни в человеколюбии. Он попал во «Владимирский централ» сразу по возвращении из заграничной командировки (обвинили в шпионаже в пользу США за то, что он рассказал американским ученым о создании в СССР противораковой вакцины). В тюрьме он часто вспоминал, как его вызвал в кабинет Сталин, как сказал роковую фразу: «Я ему не доверяю». Генсека не остановили былые заслуги Парина — под его руководством в военные годы был создан заменитель крови, спасший жизни многим солдатам. А Парин в одночасье весь поседел. Таким его все и запомнили в тюрьме: молодым, улыбающимся, но с абсолютно белыми волосами.

Князь Долгорукий, арестованный контрразведкой «Смерш» в Праге в 1946 году, был признан врагом народа, виновным в организации антисоветской деятельности.

— Когда его привезли во «Владимирский централ», ему уже было 80 лет и он, по меддокументам, страдал старческой дряхлостью, — говорит Миронов. — Но при этом обладал ясным умом, писал за решеткой мемуары. Уже когда срок заключения князя закончился, его никто не забирал. Родственники жили за границей, им было не до него. В приют его не взяли из-за его возраста. Так что он скончался, будучи вольным человеком, в опостылевшей ему тюрьме… А спустя 40 лет был посмертно полностью реабилитирован Генпрокуратурой России.

Создатель и вдохновитель белогвардейского движения Василий Шульгин. Читаю характеристику, написанную на него заместителем начальника тюрьмы:

«Нарушений правил тюремного режима не допускал. В камере ведет себя спокойно. Политических убеждений не менял — остается ярым ненавистником коммунистов».

У меня в руках опись вещей, которые ему передавали в посылках (полагалась всего одна в год!). Везде — писчая бумага.

Еще читать  Новое дело «Гоголь-центра»: суд оставил всех фигурантов под арестом

— Смотрите, вот тут указано 2 кг бумаги, — вздыхает работница склада тюрьмы. — А ведь он мог взять вместо этого 2 кг сахара или тушенки! Вот нынешние заключенные (а ограничение по количеству килограммов передачи существует и сегодня) предпочитают не бумагу, не книги, а только провизию. При том, что они могут сами делать заказы в тюремном магазине. Как измельчали арестанты!

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

Из дневника Шульгина:

«В наше время независимые люди не нужны никому. Их место — тюрьма и богадельня. То и другое мне предоставили Советы, т.е. принципиальные враги, политические противники. Помогали враги. Друзья же, соратники, эмигранты не смогли помочь мне, и что важнее — они не помогали моей жене».

«Спущу кровь — и станет легче»

— Тюрьма рассчитана на 1080 человек, но сегодня здесь 350, — говорит сопровождающий нас зам начальника УФСИН по тылу Василий Мелюк. — То есть заполняемость 27%. Все они сидят за тяжкие статьи, сроки у них огромные (есть и те, кто приговорен к пожизненному заключению). Один из корпусов функционирует как СИЗО, там сейчас 80 заключенных. Есть еще 30 человек хозобслуги.

Здесь не как в колонии, где осужденные живут в общежитиях и могут свободно передвигаться. Целыми днями арестанты «Владимирского централа» сидят по своим камерам. И лишь часовая прогулка позволяет им вдохнуть свежего воздуха. Но гуляют осужденные не по земле, а на крыше.

— Я не ступал на землю почти 20 лет, — говорит один из арестантов. И это не метафора. В тюрьме есть переходы, так называемые воздушные коридор» (кстати, весьма интересной конструкции) между верхними этажами, которые позволяют переводить узника из одной части централа в другую. Так что, выходит, вся жизнь у них и проходит «в подвисшем состоянии».

— И все же мы считаем, что чувствуют они себя здесь неплохо, — замечает начальник психологического управления Кристина Катугина. — Надо понимать, что это особая категория. Они даже если с нами идут на контакт, то обычно для того, чтобы «выкружить» что-то свое. А вообще осужденные готовы поговорить с нами про жизнь, показать какие-то свои эмоции, но совсем глубоко они к себе не пускают. Наш психиатр считает, что у каждого второго — психопатия. Кому-то поставили диагноз «шизофрения», так что в моменты обострения, она рекомендует к ним просто не подходить.

Катугина вспоминает, как попросила одного осужденного нарисовать несуществующее животное (стандартный психологический тест). Мужчина казался вполне адекватным, хоть и получил срок за серию убийств.

— Он нарисовал такое, что у меня от мысли об этом до сих пор мурашки по коже, — говорит психолог. — Демон с хвостами, ушами, рогами, кругом кровь. И все это разбросано по всему листу бумаги. Мы думали, это он специально нарисовал для нас или это такое его состояние? Честно говоря, так и не поняли… Многие осужденные вскрываются и описывают это так: «Я был настолько эмоционально возбужден, что думал — пущу кровь, и мне станет просто легче».

Есть у медиков и свои радости. Вот, например, осужденные перестали заниматься членовредительством. Раньше с этим была настоящая беда, прямо эпидемия. О некоторых случаях без содрогания рассказывать не могут. Был, к примеру, арестант, который вырезал из своего живота кусок мяса и на глазах сокамерников и надзирателей начал его есть. В итоге его отправили в психиатрическую клинику, где условия содержания были еще хуже, чем в тюрьме особой строгости. В психушку отправили и еще одного рецидивиста, который прибил свою мошонку к скамейке.

Спрашиваю у психологов про ошибки суда и следствия. Отвечают, что за 10 последних лет только двое арестантов свято верили в свою невиновность и пытались ее доказать. Не много. А специалисты продолжают:

— Бывает, человек совершил преступление неумышленно, то есть он не хотел, не осознавал свои действия. Но чтобы совсем ангел — нет таких. У нас два раза в месяц бывает священник. И к нему просятся всего 2–3 осужденных.

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

А ведь, казалось бы, эта тюрьма — место намоленное. В годы репрессии в «Централе» сидели десятки священников по обвинениям в антисоветской деятельности! Один из них — епископ Афанасий Ковровский — проводил тут литургию Всем святым прямо в своей камере. В эти моменты даже тюремщики старались подойти поближе к дверям, чтобы послушать, и тайком крестились. Афанасия Ковровского недавно полностью реабилитировала Генпрокуратура, а РПЦ его канонизировала.

Меня меж тем привели в камеру-храм. Вместо железных дверей здесь деревянные резные несказанной красоты. Голова Христа в терновом венце и серафимы над входом… Внутри иконостас и вообще все, что должно быть в настоящем храме.

Здесь отбывал свой 10-летний срок священник, настоятель Петр Чельцов. Его арестовали в 1949 году за то, что он хранил у себя запрещенную литературу. Сохранились протоколы его допросов сотрудниками НКВД. Там есть вот такой вопрос следователя: «В изъятых у вас журналах «Воскресный благовест» и «Современная летопись», в книге «Два града» изложена контрреволюционная клевета на теорию научного социализма и ее создателя. И вы считаете, что хранить подобную литературу не предосудительно?».

— Из этих допросов можно понять, насколько большим праведником был Петр, — говорит историк Миронов. — Он отвечал просто, умиротворенно. В заточении он не утратил всех своих душевных качеств, а наоборот, стал еще более просветленным. Совсем недавно Петр был причислен РПЦ к новомученикам и исповедникам российским.

Три десятка воров в законе

Меня ведут в «вип-корпус», где на третьем этаже в 40–50-е годы сидели номерные заключенные, а потом, в 90-х, самые известные преступные авторитеты.

Вот те самые камеры, в которых помещали арестантов без имени (ФИО знал только начальник тюрьмы). У каждого были отдельные «апартаменты», и вообще жили они на широкую ногу.

— Для них отдельно готовили из лучших продуктов, — рассказывает ветеран ФСИН. — Они имели право спать, когда захотят, не заправлять кровать, украшать свои камеры как им заблагорассудится. Некоторые обклеивали стены географическими картами, вешали картины. У каждого был собственный радиоприемник, который мог слушать, когда хотел. Прогулки — два раза в день, свидание с близкими — ежедневно! Они могли читать без ограничений, рисовать, петь и вообще делать что угодно. В общем, это даже не санаторий, а бог знает что такое было. Мы грешным делом даже думали, что эти люди не заключенные на самом деле, что их просто спрятали в нашей тюрьме на время. Но зачем? Почему? Нам не разрешалось не то что вопросы задавать, но вообще разговаривать с ними.

И все-таки для номерных заключенных тюрьма была большим испытанием. Некоторые сходили с ума (печальная участь постигла генерала эстонской армии, заключенного №11, он так и скончался в тюрьме).

Среди номерных заключенных были близкие родственники жены Сталина Светланы Аллилуевой, руководство досоветской Литвы (второй президент, премьер-министр, министр юстиции и министр просвещения), Латвии (заместитель президента, министр иностранных дел), брат наркома Орджоникидзе. Имена им всем вернули только после смерти Сталина…

В камере, где когда-то сидели певица Лидия Русланова и актриса Зоя Федорова, сейчас два рецидивиста. Вряд ли они даже догадываются, кто был их предшественниками. Нынешние осужденные «Владимирского централа» мало интересуются его историей. Точнее, они интересуются только тем, какие воры в законе и когда тут были. Поменялись авторитеты…

Ну а что касается воров во «Владимирском централе», их действительно всегда было больше, чем где бы то ни было. В 90-е тут одновременно сидело по три десятка коронованных воров в законе. А если считать их свиту, то получалось почти 200 человек. Их держали на спецкорпусе отдельно от других.

— В нашем «Централе» бывал Вася Бриллиант, Саша Север, — хвастают осужденные. — Когда-то они власть тут держали, а начальство под них подстраивалось. (Утверждение весьма спорное. — Прим. авт.) Это ведь про Сашу Севера Михаил Круг написал песню «Владимирский централ». Был первоначальный вариант, где вместо слов «ветер северный» было «Саша Северный».

Авторитеты сидят в тюрьме и сейчас. Более того, они порой устраивают бунты. В 2016 году, к примеру, вор Хамзат Аушев напал на охранника. В тюрьму ввели спецназ. Заключенные подняли шум, но вскоре успокоились. Уже в этом году представители криминального мира пытались устроить акцию протеста после исчезновения из «Владимирского централа» вора Сереги Бентли. Но Серега «нашелся» в московском СИЗО, куда его перевезли для следственных действий.

«Обязательно зайдите в медчасть», — просили нас родственники осужденных. Мы зашли. Десяток медкабинетов пустовало, в этот день никто из арестантов на прием не попросился. Никого не было и в кабинете стоматолога, хотя зубы — вечная проблема за решеткой. Может, всех больных к нашему приходу спрятали?!

— Болеют не часто, — говорит начальник медчасти Наталья Георгиевна. — Да и немного их ведь у нас сейчас в тюрьме. А вообще на первом месте заболевания желудочно-кишечного тракта, на втором гепатиты.

Я прошу медиков-старожилов рассказать о самых интересных пациентах. Те вспоминают летчика-шпиона Пауэрса, который сразу попал в тюремную больницу.

— Он был очень необычным заключенным: заехал в тюрьму в моднейших лакированных ботинках, в солнечных очках, черном костюме. Мы все рот открыли от удивления. Но было ему очень плохо. Он находился в состоянии глубочайшей депрессии, отказывался от еды, молча смотрел в одну точку. Все это из-за того, что он нарушил приказ — не уничтожил свой самолет, не воспользовался отравленной иглой. Но время показало, что он все сделал верно: вскоре его обменяли.

Другой пациент — начальник разведуправления, генерал Павел Судоплатов, арестованный за организацию заговора против Берии, в медчасти симулировал, делал вид, что он псих. Кормили его принудительно долгое время. Нынешним симулянтам до Судоплатова так далеко, что и говорить о них нет смысла.

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»

Как в «Централе» прощались с Кругом

Библиотека во владимирской тюрьме — место особое. Кругом шторочки, цветочки. Все нарядное и по-домашнему уютное. И вот посреди всей этой красоты этажерки с книгами и портреты… Михаила Круга.

Шансонье в тюрьме любят и в тайне ему благодарны за песню, в которой он воспел «Владимирский централ». Круг был здесь частым гостем, его охотно принимали, особенно в этой библиотеке.

— Однажды он приехал в тюрьму в тапочках, — вспоминает библиотекарь Ирина Владимировна. — Наверное, хотел этим показать, что он тут как дома. В другой раз появился в тюбетейке и в черных очках. Тогда он много общался с осужденными из хозотряда, пел песни. В последний раз он был у нас незадолго до гибели. Мы с Мишей вот тут, в библиотеке, долго сидели, разговаривали. Он будто что-то предчувствовал. Был очень задумчив. Потом я его проводила, поцеловала на прощание…

И чтобы не расплакаться, библиотекарь показывает нам своих книжные сокровища. Вот, к примеру, издание 1937 года «Возникновение паровоза и железных дорог», в котором по чьему-то велению заклеена фотография Кагановича. Есть книги начала прошлого века, но их заключенным на руки не выдают, берегут.

Для арестантов же предлагают исторические романы и фэнтези.

— Мы не держим современных детективов, — говорит Ирина Владимировна. — Там и сленг криминальный, и вообще много такого, что можно расценивать как наставление для преступного мира. В некоторых есть даже планы побегов! Ни к чему все это. Пусть читают классику.

Видимо, под классикой подразумевается и такая книга, как «Я в милиции служу». Как бы ни было смешно, но она пользуется популярностью у сидельцев «Централа»!

Поразительно, но рекорды по читаемости бьют Маркс и Энгельс. Среди самых популярных также книга под названием «Ленин — мастер революционной пропаганды». Впрочем, книги про Путина (их тут не меньше десятка) читают в «Централе» не реже. Среди рекомендуемых библиотекарем к прочтению произведения с говорящими названиями — «От тюрьмы да от сумы», «Встреча с прошлым», «Избавь и прости».

— А мы всей камерой читаем Достоевского, — говорит осужденный Николай. И ведь не врет: на заправленной койке лежит истрепанный томик великого писателя, внутри закладочка.

Заключенный, который сейчас занял камеру Васи Сталина, читает «Дело Артамоновых» Горького и сборник Войновича. Он здесь один. Так же, как когда-то был один сын вождя. Свой срок получил за кражу (статья 158, часть 2), раскаивается, ежедневно пишет на волю письма. Его судьба вряд ли будет столь примечательной, как была предшественника. Но, может быть, выйдя на волю, не повторит его ошибки и не опустит руки, не сопьется? Как знать…

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика