«Катя + Дима = «: пронзительная история любви, дошедшая до Путина

«Я хочу быть с Катей», — отстукивает одним пальцем Дима по телефону. Я терпеливо жду. «Я очень хочу быть с Катей. Она у меня одна».

В этой фразе все. Горечь. Обида. Боль. И надежда. В мире, где для нее совсем не осталось места.

Катя + Дима. Их любви 13 лет. Она прошла испытание временем, инвалидными колясками, холодом коридоров реабилитационных центров и сухих чиновничьих отказов, тишиной в мобильной трубке, потому что «абонент недоступен». Абонент — это Катя. Ей не всегда удается позвонить, режим. Но Дима говорит, что она обязательно включит телефон вечером, это он показал ей, как им пользоваться, он знает Катю как облупленную, каждый ее шаг, вздох, движение, мысли…

Он научил ее читать и писать, приговоренный к своему креслу с моторчиком, он стал ее разумом, ее Пигмалионом, он ее и создал. И никого ближе, чем Катя, у Димы нет. Так же, как и у самой Кати — чем Дима.

Но их разделяет Москва. Разные концы города, разные диагнозы. Которые не позволяют им пожениться, чтобы быть вместе и в радости, и в горе.

"Катя + Дима = ": пронзительная история любви, дошедшая до Путина

Катя — Галатея из психоневрологического интерната №26, что в Выхине, умственно отсталая. У Пигмалиона Димы — ДЦП и абсолютно сохранный интеллект, но даже с ним он все равно остается инвалидом I группы, проживающим в обычном Доме ветеранов №6, в Конькове, Дима с детства прикован к коляске, почти не может говорить, не может обходиться без посторонней помощи.

И еще они с Катей любят друг друга. А что, нельзя?

Когда они встретились, Диме Евдокимову было 29. Кате — 25. Сейчас ему 42. А Кате — 38. Полжизни ушло на то, чтобы раз за разом доказывать системе свое право быть вместе. 

…Опаздываю к Диме. Обещала в шесть, но уже почти восемь, а я все еще в маршрутке, где по радио говорят о герцогине Кембриджской, жене наследника английского престола, что она высочайше ждет третьего ребенка. А за окном — непогода, дождь, слякоть. И понимаешь, что по сравнению с герцогиней Кембриджской жизнь не удалась… Грустный смайлик, расплывающийся на оконном стекле.

От остановки под острым углом. Через темную аллею. К шлагбауму. К воротам Дома ветеранов. Дима написал, что будет ждать меня у ограды, иначе не пропустят — посетители могут находиться здесь только до восьми. 

Я вижу его одинокую скрюченную тень в круге яркого фонарного света. Я зову его, понимая, что он мне никогда не ответит.

Привыкшая переписываться с Димой по смс (минимум орфографических ошибок, светлый ум, заблудившийся в немощном теле), на мгновение растерялась — так как же я могу взять у него интервью? Разве мы сможем понять друг друга? Зачем я вообще тогда приехала?

Чувство стыда. На одном конце — счастливая герцогиня Кембриджская с ее беременностью, на другом — Дима Евдокимов. Могло ведь быть и так… Господи, спасибо, что не со мной…

АПРЕЛЬ. ОДИН НА ДВОИХ

«Мы полюбили друг друга очень сильно». Девушку звали Королева Екатерина. Это была казенная девушка. Выбракованная миром в самом начале жизни, совершенно необучаемая, как писали в ее личном деле, педагогически запущенная, как считает Дима, собственно говоря, а кому было ее учить? И зачем? Из Дома ребенка в интернат, где все с отклонениями…

К 18 судьба Кати определилась чужими людьми окончательно. Дорожка проторенная. Районный ПНИ, где жить уже до самой смерти, кровать в общей комнате, ничего своего, кроме тумбочки с инвентарным номером, компот из сухофруктов, на обед макароны или пюрешка, 75 процентов пенсии — государству за то, что содержит. Обязательная трудотерапия — это ежедневно ухаживать за больными, угасающими стариками, пахнущими пролежнями и тленом. Из тех, на кого не хватает времени у санитарок. Не у всех получалось за такими ходить. Но Катя смогла. Она добрая. Как многие умственно отсталые, не видящие всю грязь и несправедливость нашей обыденной жизни.

Единожды в год, выигранным билетом в лотерею, Катя уезжала на реабилитацию в Медико-социальный центр для инвалидов. Обычно весной.

Там Катя и встретила Диму. Вернее, Дима встретил Катю. Он обратил на нее внимание сразу, домашний мальчик, всю жизнь проживший с мамой, которая его обожала, Дима точно знал, что любовь — это ответственность, а не бабочки в животе, как все это себе представляют.

«Динамические тенденции развития интеллекта Королевой Екатерины Вячеславовны с 2003 по 2012 гг.», — прислал он мне свое серьезное исследование, написанное для чиновников, которые теперь решают их с Катей будущее. Быть или не быть.

2003 год

Интеллект низкий. Полная безграмотность (незнание алфавита, устный счет до 10). Полное отсутствие интересов. Сильная закомплексованность в себе.

2004–2005 годы

Быстро осваивает азбуку, учится писать буквы и цифры и быстро их запоминает. Устный счет с ошибками до 100.

2006 год

Самостоятельное освоение мобильного телефона. Первое знакомство с ксерокопиями денежных купюр. Первые робкие попытки спорить и отстаивать свою позицию. Закрепляем писать азбуку и считать до 100, а то и больше…

С его помощью Катя осваивает Интернет, наверстывает упущенное в детстве: теперь она может сама найти в поисковой системе мультфильм или любимый сериал, учится обращаться с деньгами («как все обычные люди», — добавляет Дима).

С трудом, но читает небольшие легкие предложения. Сложение и вычитание однозначных цифр идет нормально, но устный счет пока сильно отстает. Рассматривает моду на разных девчоночьих сайтах. Невежество отступает, открывая спрятанную где-то глубоко внутри скрюченную Катину душу.

«С самого начала нашего знакомства я стал заниматься с Катей, она оказалась вполне обучаемая», — объясняет мне Дима. Чудо в том, что и Катя его понимала, одна из немногих. Она в ответ стала его руками, его словами, пакетиком заварки из чайника, кашей на завтрак, теплым апрельским утром, если поставить коляску на свет, зажмуриться от счастья и ловить солнечных зайчиков.

«С Катей я занимался в Медико-социальном реабилитационном центре для инвалидов с ДЦП. До меня она ложилась в этот центр три раза, и сотрудники центра мне рассказывали, какой она была при первой своей госпитализации: даже не понимала по часам. Человека и его интеллект формирует общество, в котором он живет. Мне с воспитателями центра пришлось Катю обучать с нуля. Первые три года все проходило очень тяжело. Потому что те знания, которые мы Кате давали, она их быстро забывала по возвращении в свой интернат, продолжая ухаживать за бабушками».

Еще читать  Владельцев застрявшего лифта начнут штрафовать за слишком долгое ожидание пассажиров

«Я полюбил Катю с первого взгляда, как только она подняла слетевшую с меня шапку и надела ее мне обратно…» — он делился с ней знаниями о том большом мире за больничными окнами, о котором сам знал лишь из книг и Интернета. «Мама мыла раму…», «Дима любит Катю». На Пасху, единственный праздник, который они обычно проводили вместе, дарил ей трогательные подарки, клал на подушку.

А она по вечерам обувала его ноги в лангетки, помогала встать на ходунки, и так они шли взад-вперед вдвоем по коридору — как на настоящем свидании.

КРЕМЛЬ. ПУТИНУ

«КО-РО-ЛЕ-ВА Е-ка-те-ри-на Вя-че-сла-вов-на» — поставила Катя точку в очередной домашней работе в тетрадке в клеточку. Димино лицо исказила судорога-улыбка. А еще у нее получалось поставить их имена рядом. Катя + Дима. Элементарная арифметика. И всего один месяц на двоих. Иногда больше, если повезет, и будет еще социальная путевка. 

У них не было права на выбор, на их собственное решение. У Кати в силу неразвитости ее интеллекта, Дима же физически не способен был отстоять их желание быть вместе, не мог стукнуть кулаком по столу…

И так уже 13 лет. Бег по кругу. Никакого прогресса. Узкая дверь, прорубленная в солнечный апрель. Все остальные месяцы — зима. «Мы с Катей любим друг друга и очень друг другу нужны», — написал недавно Дима петицию в Интернете. Путину, а кому еще. Кто еще поможет в такой ситуации? Да никто. Поэтому Дима и написал.

«Мы хотим создать семью и жить как полноправная пара, чтобы быть под присмотром и получать посильную и необходимую для нас помощь со стороны медперсонала. Уверяю вас, что с Екатериной не будет никаких проблем, у нее нет психических заболеваний, эпилепсией она не страдает и не принимает никаких психотропных средств», — перечисляет Дима неоспоримые Катины преимущества. 

И да — Катя дееспособна, то есть чисто теоретически они могли бы пожениться, но какой смысл, если практически перевод Кати к Диме невозможен. «Была комиссия по правам человека, и Катя ее не прошла, потому что она безграмотная, по мнению врачей — она ни на что не способна, а то, чему я ее научил, это капля в море», — переживает Дима.

Если бы у него было больше времени… По телефону или Скайпу школьную программу не изучить. А главное для чиновников, получается, не ощущение бабочек внутри, а умение делить столбиком. Хотя кому оно нужно? Но без него Катю никогда не переведут в дом, где живут обычные ментально здоровые инвалиды. 

Первые годы Дима боролся за то, чтобы Катя как человек дееспособный могла выйти на свободу и забрать его к себе, теперь — чтобы они стали заключенными вместе, в одной палате — семейным дают отдельную, просторную, чтобы призрачное их скрюченное счастье хоть чем-то напоминало обычную реальную жизнь. Дима помнит, какая она бывает. У него ведь был прежде дом и мама. А Катя просто верит ему и ждет.

КАТЯ МИНУС ДИМА

Когда мамы не стало, Дима начал скитаться. В Доме ветеранов, где мы и встретились, он находится последние восемь месяцев. Кружки по интересам. Библиотека. Кинозал. Ресторан «Жар-птица». Все для блага человека. Только любви нет. Катин голос по телефону доносится еле слышно. От Выхина до Конькова две пересадки в метро, в котором Дима и Катя ни разу в своей жизни не были. 

«Последний раз я видел Катю в июне, взял спецтакси и поехал к ней в гости», — говорит он. Жалуется, что руки опустились, и был даже момент, когда он подумал, что все это зря, нет — и не надо… Только номер Катиного мобильного крутился в голове, не давая забыть.

«Почему мы не можем быть вместе?» — это уже рассуждает Катя, с ее отсутствием причинно-следственных связей и от этого — непониманием простых истин, которые остальным, умственно сохранным людям в нашей стране, понятны сразу. 

Позволить двум одиноким калекам создать семью, взять за это ответственность — это гораздо сложнее, чем установить пандусы у подъезда и тут же письменно отчитаться, что людям с ограниченными возможностями у нас везде дорога.

Перевозить Катю к Диме — проблемно и сложно, куча беготни и заполнения документов, печати, справки, разрешения, анкеты, оно кому надо, что-то менять, если хорошо и так? Не положено.

В начале марта Дима повторно отправил документы по всем инстанциям на перевод в другой интернат Королевой Екатерины Вячеславовны, так же, как за два года до этого — в марте 2015-го, но ответа нет как нет.

Теперь он просит даже не в свой Дом ветеранов, а в 20-й ПНИ, что находится через улицу от его, шестого, тогда он сможет ездить к Кате чаще и самостоятельно!

Безусловно, чиновники правы в том, что не хотят заморачиваться и нарушать инструкции, в которых все, абсолютно все против воссоединения Димы и Кати.

«В ноябре прошлого года администрация ПНИ №26 пригласила меня к себе на праздник Дня единства и согласия, прислала за мной машину. После у нас с Катей состоялся серьезный разговор с директором интерната, в ходе которого директор обещала помочь Кате переехать. После этого разговора Катя сказала мне по телефону, что администрация обещала создать комиссию (по переосвидетельствованию), но этого так и не случилось. А теперь меня уверяют, что и особого желания переезжать у Кати больше нет».

Не имея возможности говорить, Дима по-прежнему молча бьется во все двери, теперь вот — к Путину. Последний рубеж. Как объяснить, чтобы его поняли? Какими словами, если не можешь говорить?

«Мы с Катей друг к другу привыкли и понимаем с полуслова. По Интернету мы с ней общаемся по Скайпу. Сейчас, правда, мы редко общаемся», — пытается докричаться хоть до кого-нибудь 42-летний мужчина.

Он все, что есть у нее. Она — все, что есть у него.

Дима минус Катя. Так не должно быть. Пожалуйста, помогите им!

Р.S. Если кто-нибудь захочет написать Диме, то его электронная почта narmag1@yandex.ru

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика