Брестская крепость в Алеппо: 26 человек удерживали ее четыре года




Блин! Ужасно пафосно. Но когда ты на войне, трудно не бросаться высокопарными фразами. О том, что мы победим, а они — не пройдут.

О том, что луч солнца все равно пробьется сквозь взорванный купол мечети в Алеппо. А чумазые детишки потащат домой полное ведро драгоценной воды.

Железная крыша над восточным базаром изрешечена автоматными очередями. «Если отсюда бух, тогда не страшно, страшно, когда туда бам», — местные на пальцах объясняют мне правила безопасности.

Привыкая к миру, им придется теперь выдавливать из себя эту войну по капле.

Брестская крепость в Алеппо: 26 человек удерживали ее четыре года

Каменная Цитадель возвышается над Алеппо: кто владеет крепостью, тот владеет городом. Во времена крестовых походов эта крепость попеременно являлась опорным пунктом рыцарей и мусульман. Ее брали штурмом Александр Македонский и Тамерлан. Как и древняя Пальмира, Цитадель занесена в список особо охраняемых объектов ЮНЕСКО.

В отличие от захваченной Пальмиры террористы так и не смогли овладеть Цитаделью. 25 солдат и их командир четыре долгих года, с декабря 2012-го по декабрь 2016-го, удерживали этот бастион.

«Для меня эти годы прошли как один день. И каждый был похож на предыдущий, те же самые камни, стены, люди», — чувствуется, что полковник Йяд Салом безумно устал. Даже на встречу со мной поздно вечером его вызвали с очередного боевого дежурства. Свыше 1200 дней без отпуска — с ума сойти. «Ла-ла-ла-ла (арабский), нет-нет-нет, — вздыхает офицер, когда я спрашиваю его про то, скоро ли отпустят отдохнуть. — Война закончится, тогда и отгуляю».

Он гордится как мальчишка, узнав, что я напишу в российской газете о непобежденном гарнизоне Цитадели. А я в ответ рассказываю про нашу Брестскую крепость, летом 41-го года удерживавшую фашистский напор больше месяца. «А что стало с ее героями потом?» — внимательно выслушал меня полковник. «Они все погибли», — коротко отвечаю я.

— Тридцать пять раз боевики пытались нас атаковать, тридцать пять раз мы отражали их атаки. Вместе со мной было всего 25 человек, но на самом деле этого достаточно, чтобы удержать высоту за собой, если солдат больше, то их нужно и больше кормить, поить, они должны где-то спать, а так вверху каждый боец — за десять», — объясняет Йяд Салом.

Под Цитаделью расположена сеть старых подземных коридоров, часть катакомб давно засыпана, полной схемы, что и где находится, нет. Чтобы не погибнуть от голода и жажды, защитники крепости вручную лопатами за месяц прокопали туннель в 200 метров, соединивший их с действующей армией, стоявшей за городом, по этому туннелю в крепость доставляли провизию и боеприпасы. Четыре года! День за днем! «Террористы не могли понять, как мы вообще там держимся, почему не заканчивается провиант», — продолжает полковник. Тщетно взрывали бандиты скалу, пытаясь пробить другой вход в Цитадель. Не могли иначе, кроме как под землей, вырваться на свободу и бойцы гарнизона — все точки выхода контролировались снайперами террористов.

«В общем-то не так уж и страшно было. Были дни, когда у нас и телевизор работал, и сотовые, и даже кальян. А иногда сидели на одном хлебе и воде», — говорит командир. Вода — это здорово. Когда она есть. Сегодня вода, как известно, главная драгоценность Алеппо. Все источники на подступах к городу захвачены террористами ДАИШ-ИГИЛ (запрещена в РФ). За драгоценной влагой, налитой в огромные пластиковые цистерны по всему городу, с утра стоят очереди.

Во дворе Цитадели — заваленная мусором дыра, один из нескольких неудачных подкопов, совершенных боевиками. Оставленный здесь специально, для потомков. Лазутчиков ловили и… Поступали с ними согласно законам военного времени.

Когда-нибудь, даст бог, и этот подкоп станет частью музейной экспозиции Цитадели. Сейчас туристов в крепости нет. Мы одни. 

Разрушенный город ложится на мою ладонь из окон тронного зала. Здесь располагалась казарма гарнизона, а в древние времена — место дислокации какого-то позабытого царя из школьного учебника истории. «Трон стоял в таком месте, чтобы приехавшие к правителю послы вражеских государств не могли прочитать его мимику, улыбается он или злится, яркое солнце било им в глаза и скрывало царственный лик», — рассказывает доктор Дауд, уроженец Алеппо и наш провожатый, который потерял в этом городе все и вернулся сюда всего на один день, чтобы свидетельствовать.

Праздник смерти назло

Полковник Салом говорит о том, что Цитадель — стратегически важная точка, с которой удобно наблюдать за всем, что происходит в городе. Когда в конце прошлого года Алеппо освобождали сирийские войска при помощи российской авиации, полковник был свидетелем того, как это было. «Можно ли было уничтожить террористов без русских самолетов? Нет, это невозможно, — качает головой он. — Четыре года мы воевали с этими мерзавцами лицом к лицу, и хоть бы что, на место убитого бандита тут же вставали несколько. Подло и бесчестно. Наемники попадали в Сирию из Турции, через практически открытую границу».

В день победы полковника перебросили на новый военный объект, а генералы повесили на грудь награды за так и не сдавшуюся врагам твердыню. Такова жизнь. Сегодня в Цитадели квартирует уже другой гарнизон, им командует другой комендант, отряд полковника Салома стал одной из легенд этой войны, строчкой из будущего учебника истории.

Пятница. Выходной день для мусульман. Вокруг Цитадели развернулись гулянья. Совсем как у нас на Масленицу. За четыре года горожане соскучились по празднику, пока Алеппо находился под властью боевиков, никакого веселья не было — инакомыслие каралось смертной казнью. Жители сидели по домам.

…Теперь мальчишки покупают сахарную розовую вату. Девушки в никабах, чьих лиц все равно не разглядеть, зачем-то селфятся на фоне каменных стен. Играют дети, пуская в небо воздушные шарики. Держатся за руки влюбленные. Так было и будет всегда. Стены, камни и люди… 

В мире, где мир сменяет войну.

Вечером мы идем в гости к очень важному генералу, одному из тех, кто руководит безопасностью в Алеппо. Красавец, с плечами в сажень, жаль, что фотографировать его нельзя из соображений все той же безопасности. Закармливает нас орешками, фруктами, сирийскими сладостями так, что сразу хочется пить. Генерал разворачивает на планшете спутниковую карту местности, указывает на выделенные желтым точки: это населенный пункт Хафса на востоке провинции Алеппо, километров в пятидесяти от него, водонапорные станции в Хафсе контролируют террористы, именно они перекрыли водоснабжение. Вода затопила близлежащие селения, люди страдают и там — от наводнения, и здесь — от жажды. «Освободить воду — сейчас самое главное. И мы обязательно сделаем это. История мира пишется сегодня в Алеппо», — говорит генерал.

Еще читать  Путин на коллегии Генпрокуратуры потребовал защитить "обычных работников"

Уроки русского

В Сирии обязательно настанет мир. Когда-нибудь однажды. Но как сделать так, чтобы на этой земле спустя десяток лет не возник новый Алеппо? Чтобы Алеппо не пришел и к нам, в Россию? С его отдельными восточными кварталами, с радикальными исламскими школами, арабскими учителями, с медресе и мечетями, где готовят неизвестно кого, об этом я писала в первой статье, где много ранее сеялись семена ненависти и непримиримости.

Районы, полные зомбированных убийц, плоть от плоти, знающих каждый закоулок, каждую стратегическую точку и слабость, дома, которые бессмысленно и бесполезно прочесывать пехотой, как бесполезно травить тараканов в одной комнате, все равно выживут и расползутся, — только огнем и только с воздуха… Зло нельзя купировать локально, оно дает метастазы.

Зло нельзя победить только добром.

Но дикость и невежество можно знанием, воспитанием, образованием. Другого пути просто нет. Или мы их, или они нас.

«Солнечный круг, небо вокруг, это рисунок мальчишки…» — поет тоненьким голоском худенький девятилетний мальчишка. Мы в школе погибших героев в Дамаске, где учатся те, чьи отцы уже никогда не придут домой.

Мальчики и девочки. Из Хомса, Пальмиры, Алеппо. Все эти вывезенные с линии фронта ребята живут и обучаются в школе. «Наша школа была открыта еще при отце нынешнего президента Сирии после войны с Израилем в 70-е годы, — говорит директор этого учебного заведения Шахида Фаллюх. — Были времена, когда комнаты и кровати были пусты, учащихся просто не хватало. Увы, сейчас к нам очередь».

Во время обстрелов Дамаска несколько работников школы погибли. В само здание также попали снаряды. Сейчас оно отремонтировано — и ничего не напоминает больше о бомбежках. Уроки математики, физики, русского языка…

Впрочем, русского пока нет. «Многие из нас понимают и даже говорят, но преподавать — это все-таки высшая квалификация, сейчас мы как раз ищем учителей», — рассказывает директор. «Пусть всегда будем мама!» — выводит мальчишка, мы, гости, а одноклассники старательно подпевают. «Сирийцы — это русские, только говорят по-арабски», — выдает один из учеников.

Абу Али президент

Очень приятно знать, что хоть где-то нас любят, не совсем бескорыстно, конечно, но прося взамен лишь то, что мы и сами очень любим делать — спасать мир. «Вы правда русская?» — вытаращив глаза, подскочили ко мне два парня на улице в Дамаске. «Ничего себе!» — и… попросили автограф. Ни один житель Алеппо, а мы разговаривали с десятками, не упрекал Россию в том, что город подвергся сокрушительным авианалетам. Благодарили за то, что наконец избавились от этого кошмара неопределенности, длившегося здесь годы. И я могу свидетельствовать это. Не показывая непонятные окровавленные фотографии каких-то детей, непонятно кем и где снятые, в разбомбленном Алеппо или на зеленом фоне в Голливуде, а воочию.

Россию в Сирию любят. Может быть, как нигде. Может быть, чуть даже приукрашая предмет своей любви. И это приятно.

Русские бэтмены и просто суперстар. «Абу Али Путин» — наш президент. Именно Россия наложила вето на резолюцию ООН по Сирии: Запад пытался запретить сирийским войскам наносить удары по позициям боевиков так называемых умеренных террористов. Россия в итоге дала согласие на просьбу президента Башара Асада об оказании военной антитеррористической помощи.

Со стороны Сирии русские — герои. С другой стороны — русские вмешиваются туда, где многие бы их видеть не хотели. С третьей — а нам самим-то это зачем нужно? «Зачем нужна твоя Сирия старенькой рязанской бабушке с пенсией в десять тысяч, ты это хоть понимаешь? Тогда объясни!» — первый вопрос, который мне задавали друзья, узнав, что я уезжаю в Алеппо.

Ну… Нашим бабушкам прежде всего нужны доступные лекарства, пенсия, здоровье и любовь детей и внуков. А вот детям и внукам уже важно, в какой стране они будут жить дальше. Есть политика внутренняя и внешняя. И не стоит их путать. Подрубая угрозы исламского радикализма на дальних подступах, мы не отнимаем пенсию у несчастных бабушек, а обеспечиваем безопасность наших собственных рубежей. Как вы думаете, почему вдруг перестал полыхать Северный Кавказ? Куда делись все эти молодые дагестанские мачо без работы и будущего? Все очень просто — они собрались и уехали в Сирию. Бесконечным потоком. Порядка полмиллиона иностранных наемников, не только россиян, воюют сегодня на Ближнем Востоке. «Господин Кадыров передал нашему руководству точный список тех, кто вступил в бандформирования, — рассказывает верховный муфтий Сирии доктор Хасун. — Среди этих лиц есть чеченцы, дагестанцы, азербайджанцы. Их фамилии нам известны». Младшего сына муфтия расстреляли в день его свадьбы, через два года террористы достали его тело из земли и надругались, убили еще 18 родственников — так что доктор Хасун знает, о чем говорит.

Что будет, если мы так и не довоюем, сойдем с дистанции и оставим Сирию с ее проблемами снова одну — куда потом денутся эти победившие «герои», ведь на всех мародеров одной растерзанной Сирии не хватит. Они вернутся и станут устанавливать свои правила уже здесь, в России, растить детей по своему укладу, вместе с молоком матери учить ненавидеть всех, кто не они.

На месте Сирии мог быть любой. Ирак, Ливия. Да и был любой. Но только Сирия умудрилась продержаться целых шесть лет — и остаться самой собой, не сломиться и не позволить себя сломать. А это что-нибудь да значит.

По этой стране нынче прошлись все, кому не лень. Саудовская Аравия, США, Великобритания и ЕС, курды, Иран, Израиль, Турция… Все смешалось в этом котле народов. У каждого собственное представление о том, кого надо «мочить в сортире».

У всех есть свои интересы. Глобальная политика, нефть, передел рынков и переустройство мира, в Сирии испытывают новую и достреливают старую технику, тренируют армии… На дальних подступах — это очень удобно. А если не хочешь смотреть новости из Дамаска и Алеппо, то можно взять и просто выключить телевизор… Сидя в Париже или в Нью-Йорке.

И лишь сирийцы вынуждены глядеть этот бесконечный сериал без выключения и перемотки шесть лет.

Да, и у России свои интересы, конечно, в Сирии есть тоже. И было бы странно, если бы их не было.

Источник


Комментарии:

Добавить Комментарий

Яндекс.Метрика